Нашлось место более печальное, чем проклятый богами гёч в Фатихе. И это детская больница в Булони.
Коза заболела обычной соплей в прошлый четверг, а к субботе покрылась странными пятнами. Мы видели скарлатину и прочее, поэтому не испугались сперва. Но к 22:00 пятен стало много, и чат жпт заистерил про ER.
Вспомнились папигришны прививки от бешенства, кудуз ишисы алмак истиерум и чувство отчаянной, сфокусированной уверенности в себе.
Как пользоваться неотложкой во Франции — мы помним по эпизоду с проглоченным козою взрослым ибупрофеном. Я набрала 15, показала врачу ее по видео и получила адрес больницы. помчали.
В коридоре сидело довольно много народу, но самое большое впечатление на меня произвела каталка, которую ввезли три врача. в ней лежала, мне кажется, девушка, похоже, подросток. Она была на боку, вся укрытая спецпокрывалом. из-под него торчала довольно безжизненная рука и домашний плюшевый белый плед. Не закрывай глаза, говорили ей без конца врачи. давай, ма гранд, не закрывай глаза.
Мы записались и стали ждать. Лексику пришлось осваивать на ходу, я по три раза переспрашивала каждое слово, потому что врачи говорят через маски.
Коза давала себя осматривать, брать кровь, ставить катетер в вену, делать рентген, и все это без рёва.
Папа Гриша ждал в больнице в надежде увезти нас домой.
Ныс дисциплинированно выполнял все задания — найти список прививок, сфоткать под хорошим светом, найти другой список и прочее. Потом сам поставил линзы и лег спать. На него оказалось можно положиться в экстренной ситуации, и это очень хорошие новости.
В 4 часа усталые врачи определили нас в палату до утра, которое, технически, уже наступило. Папа Гриша уехал домой, а мы поковыляли в маленький индивидуальный бокс с собственной ванной. Козу подключили к мониторам, мне выдали раскладное кресло и две простыни. Кресло напоминало скорее букву w, чем спальное место, в палате было холодно и в меру безнадежно.
Следующие два часа, с 5 до 7, я неотрывно наблюдала за ее сердечным ритмом. Аппарат пищал и красился то в желтый, то в красный. Никто не приходил на звук с дефибриллятором, не кричал «три грамма Ативана, стат». Я вздрагивала от каждой смены картинки на мониторе. После двух часов игры в доктора Хауса я скорее потеряла сознание, чем уснула.
Небыстро, но верно работало французское здравоохранение. Здесь не оказалось врачебных обходов в 6 утра и прочей обязаловки. К нам никто не заходил, пока я не проснулась и не позвала. Зато потом козу осмотрели два доктора сразу, взяли еще кровь, несколько раз поговорили мне диагноз, поклялись мамой, что не менинжит, и к 16 часам выпустили домой.
На следующий день никто не пошел ни на работу, ни в сад. Мы спали часов 15, пекли сырники, разбирали козьи игрушки, обнимались и отдыхали.
Все были командой, все сработали, как надо. Всех обожаю.
